ЭМИГРАЦИЯ В СКАЗКУ

Михаил Назаренко

Марина і Сергій ДЯЧЕНКИ. Пригоди Марійки Михайлової. Дитячий детектив. — Вінниця: Тезис — Соняшник, 2005. — 160 с. (сер. «Пригодницька бібліотека»). Марина і Сергій ДЯЧЕНКИ. Габріель і сталевий Лісоруб. — Вінниця: Теза — Соняшник, 2005. — 96 с. (сер. «Пригодницька бібліотека»).

Нет, Дяченко не собираются навсегда эмигрировать из взрослой литературы в детскую, но факт есть факт: меньше чем за год увидели свет пять их книг, предназначенных «для младшего и среднего школьного возраста». Причем, что приятно, все пять — на Украине: «Воздушные рыбки», «Жирафчик и Пандочка» («А-ба-ба-га-ла-ма-га», на украинском, русском и английском языках), «Ключ от Королевства» («Джерела М — Зелений пес», на украинском), наконец, «Приключения Маши Михайловой», «Габриэль и стальной Лесоруб» («Тезис», на украинском и русском).

Что сказать об этих книжках? Как назвать? «Симпатичные»? «Приятные»? А вернее всего — «теплые». Изданы они с любовью. В «Маше Михайловой» и «Габриэле» рисунки В.Богданюк и В.Штанко столь же важны, как и тексты (к слову сказать, прекрасно переведенные Н.Брискиной). Если Маша подходит к дому с кошками в каждом окне — то уж дом вымахает до небес и в каждом окне действительно будет кошка. Если Габриэль занимается самообразованием в школе для юных кентавров, читая каменные стелы-учебники, то у каждого камня будет свое «лицо», а на одном даже можно прочесть «Гнів, о богине, прослав Ахіллеса...» — что противоречит букве (кентавры о людях предпочитают не распространяться), но не духу. А еще из-за «Ахиллеса» выглядывает медвежонок.

Черно-белые иллюстрации «Тезиса» — яркий... нет, конечно, строгий контраст с многоцветным оформлением «А-ба-ба-га-ла-ма-ги». У каждого стиля — свои поклонники, мне же более по душе традиционная, ностальгическая и очень живая манера «Тезиса».

Словом, книги приятно взять в руки. И читать, разумеется, тоже.

Маша Михайлова, как утверждают авторы в предисловии, — своего рода антипод Шерлока Холмса. Не так, как профессор Мориарти, конечно. Просто — не Англия, а наши края, не «дяденька», а девочка — потому что «все в жизни человека начинается с детства — и хорошее, и плохое».

О том и книга. А отличие «детского детектива» от детектива обыкновенного прежде всего в том, какие преступления совершаются и как их расследуют. Злодеи никогда не совершают ничего по-настоящему ужасного и непоправимого — но деяния их, тем не менее, преступны даже (и в особенности!) по детским меркам. Ограбление банка, похищение подводных сокровищ, детской железной дороги, сластей, песика, спортивных принадлежностей и даже маленькой девочки! Пафос классического детектива — в защите нормального мира. Но от кого? Преступники в «Маше Михайловой» — просто взрослые невоспитанные дети, жадные и недовольные жизнью, снедаемые детскими же страстями и стремлениями: кому-то мама запрещала есть сладкое, кто-то много лет мечтает стать машинистом...

Дяченко играют не с «английским» детективом в духе Дойля или Кристи, где нужно выбрать одного виновного из сонма подозреваемых, а с «полицейской» («милицейской») разновидностью жанра: преступник где-то в городе, но как его найти и доказать вину? В детском мире «Маши Михайловой» действует, естественно, детская логика, и Майор Милиции просто вынужден снова и снова обращаться к девочке, потому что только она может определить, из какой песочницы песок, когда объявления были наклеены на столб (пригодился опыт наклейки аппликаций на школьных уроках). Единственная глава, сказочная в полном смысле слова, развивает эту же логику: чудовища не верят в людей так же, как люди в чудовищ, и только дети найдут общий язык. Неважно, поймут дети авторскую иронию или нет — светлый, не замутненный нравоучениями мир книги они воспримут в любом случае.

«Габриэль» написан совсем иначе: в нем заметнее влияние североевропейских сказок — Линдгрен, Янссон, Пройслера. И неудивительно, что история маленького кентавра, который остался один-одинешенек в лесу, когда его народ улетел в далекие края на корабле под серебряными парусами, — история эта куда ближе к «взрослым» романам Дяченко последних лет, чем «Приключения Маши Михайловой». Захватывающего сюжета здесь нет — скорее, череда картин и настроений («Габриэль» написан почти одновременно с «Вараном»). Дикий лес, человеческое поселение на вырубке... Конечно: «Роня — дочь разбойника», «Маленькая Баба-Яга» и, не в меньшей степени, «Лісова пісня». Речь не о заимствовании, даже не о прямом влиянии, но о сходстве интонаций.

Сказка балансирует на грани притчи, но акценты ставятся на внутреннем мире героев, а не на моральных нормах. Когда крестьянин запрягает Габриэля в телегу и в кураже хлещет кнутом, — кентавру больно. Когда стальной Лесоруб вырывается из подвала и начинает крошить все, что видит, — крестьянским детям страшно. Вот и все. «Мораль» — это и есть та история, которую мы читаем. При желании можно найти в сказке недетские подтексты — на поверхности лежат противопоставление европейского имени кентавра и славянских имен людей, контраст мифологического и христианского. И музыка — посредник, примиритель двух миров; недаром ее так ненавидит Лесоруб. Можно искать подтексты, а можно просто читать сказку.

Единственный, по-моему, недостаток «Габриэля», — слишком ровная интонация повести. Потому и на героев смотришь несколько отстраненно: страшно им, но не за них (впрочем, нужно проверить на каком-нибудь ребенке). А маленьких читателей щадить не надо, об этом говорит весь опыт мировой сказочной традиции.

Но Дяченко это понимают и без критических замечаний. К тому времени, когда этот номер «РФ» выйдет в свет, вы сможете прочитать последнюю на сегодняшний день сказку Дяченко — их лучшую сказку «Королевское Обещание» (издательство «Зелений пес»). Вот там — все по-настоящему. Принц-деспот и Принц-узник, Принц-саламандра и Принц-чума, замиренный людоед Уйма и юный некромант Максимилиан, вечно мертвый и вечно живой Мастер-Генерал, странствующий палач... и другие приятные личности. Не пропустите!